1249dfeb

Корецкий Даниил - Оперативный Псевдоним 2



ДАНИЛ КОРЕЦКИЙ.
ПОДСТАВНАЯ ФИГУРА
(ОПЕРАТИВНЫЙ ПСЕВДОНИМ — 2)
Часть первая
ОДИН И БЕЗ ПРИКРЫТИЯ
Глава 1
ВЗРЫВ
Москва давно переплюнула и Ростов-папу и Одессу-маму. Провинциальные родители криминала могли похвастать только Беней Криком с его подержанным
«вессоном» и претензиями на уголовное джентльменство да бандой Фантомасов с кустарными автоматами и теми же претензиями. Смех один, да и только.
Москва — настоящий город гангстеров. Здесь крутятся огромные деньги, здесь в одночасье сколачиваются фантастические капиталы, здесь бандиты договариваются с политиками, а политики заключают сделки с бандитами, здесь особенно наглядно стирается граница между криминалом и властью, здесь самые дорогие рестораны и проститутки...

Каменные джунгли. Клоака.
Зона повышенного риска.
Уже лет десять кипит здесь мутное нехорошее варево, то и дело всплывают из потаенных глубин на поверхность изуродованные трупы, смертельными пузырьками прорываются автоматные очереди, лопаются огненные пузыри тротила и разлетается в стороны разваренная человеческая лапша.
Кажется, что все привыкли к стрельбе и взрывам, но на самом деле это не так. Привыкли к сообщениям: там-то взорвался автомобиль, столько-то человек погибли... Но когда в родном твоем дворе вдруг раздается грохот фугаса, И взрывная волна вгоняет в кухню осколки окна, и битое стекло оказывается в кофе и яичнице — какое тут может быть привыкание?
Утром четырнадцатого февраля прогремело на Ломоносовском проспекте, неподалеку от метро «Университет». Еще не успели осыпаться лопнувшие стекла в магазине «Океан» и близлежащих многоэтажках, а вокруг огромной черной кляксы с дымящимся посередине скелетом микроавтобуса уже толпились любопытные. Испуганно пиликали сигнализации потревоженных взрывной волной автомашин, стелился по земле ядовитый серо-черный дым.
А в толпе работали локти, вытягивались испуганные лица, шаркали ботинки, вполголоса шел обмен малосодержательной информацией:
— Во блин! Нет, ты видел? А если б мы мимо шли?!
— А я, значит, сына проводил в школу, иду обратно, и тут по ушам «бабах!».
Смотрю: автобус — в куски, дым, огонь...
— Петюнчик, в натуре, это тот волчара сделал! Я ему культурно: что случилось? А он — в морду! И когти рвать!..
— И я то ж! За что, брат? А он: тебе какая-то труба, брат! И тоже с правой...
Но никто не торопился подойти поближе к месту происшествия, переступить невидимую черту. Там ведь не коммунистический митинг и не парад активисток движения «Чем в мехах, так лучше голой». Там опасность.

Угроза. И ужас несмягченной объективами смерти.
Растаявший снег, смятый, искореженный металл, крошево стекла, едкий запах взрывчатки... А главное — бесформенные обугленные куски человеческой плоти в тлеющих лоскутах измазанной кровью одежды — посмотришь, сердце проваливается в желудок, а содержимое желудка наоборот — рвется наружу.
Черный мусор кругом, островки огня, обрывки, осколки, обломки — или поди угадай, что там такое.
— Мама родная, — побледнев, выдохнула женщина с хозяйственной сумкой, — так это же чья-то рука...
— А ты чего думала? — сплюнул зажимающий ворот пальто нетрезвый мужик в застарелой щетине, но со свежеподбитым глазом. — Видала, как рвануло! Всех в крошево...
— Гля, Петюнчик, чего на пальце... Рыжье? Как бы подобраться... — прошептал его товарищ, с трудом шевеля разбитыми губами. — Да нет, сейчас не выйдет...

Жалко...
Через полчаса примчались четыре кареты «Скорой» и два «жигуля» с Петровки.
Чуть позже с рычанием подкатил грузовик внутренних войск, г



Назад