1249dfeb

Коржавин Наум - Конец Века



Наум Коржавин
КОНЕЦ ВЕКА
Поэма
Вступление
Мы живем на земле -
нераздельной,
усталой,
израненной.
Друг от друга страдая,
нуждаясь хоть в капле тепла.
Я пишу не затем, чтоб свести
свои счеты с Германией,
И найти в ней причину
всемирного
вечного зла.
Всепрощение?
Нет.
Это слишком ещё не история.
Это свежая рана,
что в душах поныне жива,
В лагерях еще целы
развалины крематориев,
В Бабьем Яре
густая и жирная
всходит трава.
Утешайся!
Не мы это - немцы.
Минутку внимания!
Это так,
только тут не отделаться
прозвищем "Фриц"!
Это было с такими, как мы,
рядом с нами,
в Германии,
Здесь,
на круглой планете,
где нету природных границ.
Это всё - наша жизнь,
где корысть
прикрывают величием.
Где все нации спорят:
земля не твоя,
а моя.
Да опомнитесь, люди!
Что значат
все ваши различия
Перед общим различием
жизни и небытия!
ГЛАВА 1
На восставший Париж
наступают войска из Версаля.
Коммунары дерутся,
но только их мало в строю...
Вот стихает пальба.
Баррикады последние пали.
Девятнадцатый пек
погружается в старость свою...
Свирепеют суды.
Что ж!
Парламент одобрит расстрелы.
Рукоплещет - республика!
Всё теперь начистоту.
Девятнадцатый век
ощущает развитью пределы
И стреляет по тем,
кто посмел перейти за черту...
Но прийти в равновесие
вскорости всё обещает.
Равновесие это
он больше не даст разболтать.
Девятнадцатый век
с голубыми мечтами кончает...
Он достиг своего.
A о большем не хочет мечтать.
Да, Парламент и хартии -
к этому люди привыкли.
И границы сословий -
от них уже нет ничего...
Век достиг своего.
Почему ж своего не достигли
Те, кто двигал его,
защищал баррикады его?
Всe названия лгут.
И мечты не найдут примененья.
Почему ж это так?
Где ж тернистый закончится путь?
Или, вправду, история
сводится вся
к уравненью,
Где меняется вид,
но вовек не меняется суть?
Век мечтал об одном.
Получилось, как видно, другое.
Но, не глядя на то,
утопая в уютном житье,
Девятнадцатый век
одного только хочет - покоя
И глядит сквозь очки,
сидя в кресле,
как добрый рантье...
Любит он справедливость.
Но только не в натиске бурном,
И сочувствует бедным.
Но всё-таки счастлив вполне...
И ему представляется мир
аккуратным,
культурным,
А природа прирученной -
в людях самих и вовне...
Словно это не в жизни,
а так,
в идиллической пьесе:
Все дороги - аллеи, -
иных не бывает путей...
И рождается сказка
о добром
приличном
Прогрессе, -
О присяжном слуге
и заботливом друге людей.
Всюду правит Прогресс.
Все живут и разумно и чисто.
Как наука велит,
удобрения вносятся в грунт...
Только бомбы зачем-то
швыряют в царей нигилисты.
Ну, да это в России.
Там вечно холера иль бунт.
Там парламента нет.
И пока что вводить его рано.
Азиатский народ...
Но настанут когда-нибудь дни -
И прогресс просвещенья
захватит и дикие страны,
И приятною жизнью
тогда заживут и они...
Так освоенный мир
улыбается нежно и мило.
Только время идет.
И в какие очки ни смотри,
Девятнадцатый век
оттесняют свирепые силы
И, еще не раскрытые,
точат его изнутри...
Еще сладкий дурман
обвевает мозги человека.
Только страсти -
живут.
В них судьба.
И ее не унять.
И жестокие правды
другого -
двадцатого века
Проступают уже -
хоть никто их не может понять...
Ну не так чтоб никто -
разговоры про крах неминучий
Входят в быт всё упорней,
но как ни ораторствуй тут,
Все же трудно представить
какие
сбираются тучи
Над цветущей Европой,
где творчество,
право
и труд.
Как еще уважа



Назад